Евгений Матвеев



И вновь заря надеждою зажглась

Сквозит осинник в отсветах зелёных,
Сегодня зябко и тревожно в нём.
Устал я от себя, от мыслей приземлённых,
Что душу разъедают день за днём.

Так бесприютно в сумерках осенних!
Ползёт ужом по буеракам ночь...
Где отыскать бескрылому спасенье?
Кто сможет непутёвому помочь?

Подранок я, отбившийся от стаи,



Душа в тревоге пробует молиться

Во мне иссякла прежняя отвага,
И седина заснежила виски,
А память водит по глухим оврагам,
Где осыпал шиповник лепестки.

Там грусть и горечь прожитого лета,
Стыд за извивы собственной тропы...
Жить устаёшь, когда душа раздета —
Её терзают холод и шипы.

Ей сумасбродств давно уже не надо,
Не соблазняет танец их шальной.



Бессонница спросить о многом хочет

Ночь по-осеннему долга,
Тепло же от костра обманно.
Разлито по речным лугам
Парное варево тумана.

Дергач скрипит, как колесо,
А я дремлю, но на рассвете
Увидел скоротечный сон
В каком-то зыбком синем цвете:

Несусь на льдине по реке
И к берегу пристать пытаюсь,
А на обрыве, вдалеке,
Меня встречает волчья стая.



У каждого есть за плечами что-то

У каждого есть за плечами что-то,
О чём не смеешь никому сказать.
И я свой стыд, грехи свои, просчёты
Таю в себе, страшась глядеть назад.

Опутанный незримой паутиной,
Не доверяя святости икон,
Я для себя открыл неотвратимый
Кромешной безысходности закон.

Лишь только я у счастья на коленях



На Свитязе

В грехах копаться — ханжество и пошлость
Замаливать их — Боже, упаси!
У каждого своё болото в прошлом,
Но стоит ли топтаться у трясин?

Есть в покаяньи мерзкий привкус фальши,
И сковывает липкая вина.
Я, отряхнувшись, отойду подальше,
Чтоб реже прегрешенья вспоминать,

И никогда судить заблудших строго



Иллюзия прозрения слаба

Изведав, как на виражах
Судьба заблудшего корёжит,
Берёг, Бог знает где кружа,
Я то, что благ земных дороже.

Нельзя с ушибленной душой
В своё уверовать призванье —
Уклон, как-будто, небольшой,
А зыбко всё до основанья.

На путь заветный выйти я
Хочу, пусть в рубище, но веря
В благословенность бытия,



Ни в чём небеса не повинны

Страшась грядущей самоказни,
Грехи замаливать спешат,
Но покаянья горький праздник
Найдёт не всякая душа.

Моя устроена так странно,
Что нет покоя для неё,
А памятью бередить раны —
Хлыстовство тайное моё.

Как влага, эта боль кочует
С небес на землю, и опять
Туманом ранним ввысь лечу я,
Чтоб днём дождинкою упасть,



Бродяги — счастливые люди

И выправка уже не молода,
И тягостна заплечная котомка.
Мороз крепчает. Стонут провода.
Как верный пес, за мной бежит позёмка.

Сегодня утомительна ходьба...
Дай, прислонюсь к рябине придорожной.
Хоть ягоды не слаще, чем судьба,
Но горсточкой побаловаться можно.

Срываю кисть, что огненно-красна,



Важнее всего в человеке мечта

Качаясь, сосны стонут глухо,
Гудят басовою струной.
Метель, как пьяная старуха,
Скребётся, хнычет за стеной.

Судьбе я, вроде бы, покорен,
Хоть своевольничал слегка.
Потрепыхавшись, сникла вскоре
Надежда горлицей в силках.

Вокруг завьюжены дороги,
Не выбраться отсюда мне
И не избыть тоски-тревоги



Судьба поставить точку не спешит

Судьба поставить точку не спешит —
Не расхлебал отпущенное, видно.
Случалось, словоблудствуя, грешить,
Мне думалось, что это безобидно.

Порой в любви я клялся, не любя,
Друзей пытался выбирать полезных,
Пока однажды не узрел себя
Сползающим в объятья чёрной бездны.

У пропасти меня остановил,