Евгений Матвеев



«Мир близится к концу!»

«Мир близится к концу!» — таких пророчеств
Прокаркано немало за века,
Но как бы ни был род людской порочен,
Небытие нам не грозит пока.

 

Усталое сердце — не кремень

Уйду, но о другом печаль:
Чтоб мной протоптанная стёжка
Кого-то поманила вдаль,
Заворожила хоть немножко.

Не только для себя я жил,
Познав любовь, сомненья, беды
Пусть ждут иные рубежи
Идущего за мною следом,

И радуга над речкой пусть
Согнётся снова коромыслом
И озарит нелёгкий путь
Своим неповторимым смыслом.

***



Томит дыхание апреля

С трудом пройдя через болото,
Лежу, пытаясь дрожь унять.
Смотрю, как шлейфом самолета
Небесная прошита гладь...

Томит дыхание апреля.
Пригорок приютил меня —
Над полем жаворонка трели
Светло и радостно звенят.

Душа стремится в небо тоже,
И ей потворствует весна:
— Тот райской песни спеть не может,



Бьёт чувств волна живая

Душе, заворожённой тишью,
На миг пригрезился уют,
А сумерки летучей мышью
Бесшумно над землёй снуют.

Лежу в траве... Как высь чудесна!
Как плавны мысли и легки,
Когда синеющая бездна
Звёзд зажигает огоньки.

Какая трепетная нежность
Далёким рождена огнём!
В нём и всегдашняя надежда,
И безнадёжность — тоже в нём.



Тщеславие — игрушка дорогая

Запел цыган негромко, не спеша...
Стою, забыв про всё на свете —
В напеве древнем мечется душа,
Бездомно-шалая, как ветер.

Все наши песни этой не чета,
Она в веках не потускнела —
Слились в ней вдохновенная мечта
С греховно-сладким буйством тела.

В ней удаль бесшабашна, боль остра,
В ней всё так трепетно, тревожно:



В печальной песне есть просвет

От звёзд, хранящих мой приют,
Ночь без луны поголубела.
Душа излила боль свою
На гололёд бумаги белой.

Свеча расплакалась всерьёз —
Мы до утра трудились с нею,
Но от ее горючих слёз
Не стало на сердце грустнее.

Не за кручиной перевес —
Проснётся скоро всё, что дремлет,
Порозовеет край небес,



Маячил Ною Арарат

Во мгле всемирного потопа
Маячил Ною Арарат —
Проторены к спасенью тропы,
Но непрогляден жизни смрад.

И на пути кровавом, пыльном
Всяк ждёт враждебности извне,
А мужество не в драке с сильным —
Оно в презрении к грызне

И в неприятии наживы,
В стремленьи совесть сохранить...
Но вечен торг, мораль фальшива



Мне чудится торжественный молебен

Не празднуя вырубок, просек,
Засушливой, пыльной весной
Оранжевый парус пронёсся
Над дымной пучиной лесной.

Куда-то зверьё убежало,
Не слышно ничьих голосов...
Следы ненасытных пожаров,
Как чёрные раны лесов.

Придётся их многие годы
Зализывать горькой траве.
Дымясь, вопрошает природа:
— Разумен ли ты, человек?

***



Во всех живёт надежда

Лиловокрылых теней стая
Спустилась на вечерний лес.
В овраг сползает тьма густая,
Венера трепетно с небес

Уже мерцает. Отпылала
И в пепле спряталась заря.
Лишь облако комочком алым
В огне, как грудка снегиря,

Над остывающею синью
Струит рябиновую грусть...
Непредсказуемо предзимье.
И я — пророчить не берусь.