Евгений Матвеев



У пышных фраз изменчив цвет

У пышных фраз изменчив цвет,
Их радужность коварна.
И клятвам тоже веры нет —
Они высокопарны.

Обманов бесконечный жгут
Всех обвивает плавно,
И смертные прилежно лгут:
Кто — в мелочах, кто — в главном.

Несложно совесть потушить,
Когда она карманна —
Граница тела и души
Расплывчата, туманна.



Замок на колодце — виновник беды

Колодец душу держать взаперти
Опасно — мельчают и киснут.
Спасает открытость. Иного пути
Не сыщешь и ныне, и присно.

Мутнеет струя, что была, как хрусталь,
И пахнет болотной рекою.
Немало пройдя, я порядком устал,
Мечтаю уже о покое.

Глоток животворной искристой воды
Безделья унылого слаще.



Нельзя годами жизнь измерить

Нельзя годами жизнь измерить,
Невзгоды — вот её столбы.
Впадают люди в блуд и в ересь,
Но нет ошибок у судьбы.

Отметин горестных избыток —
Хватило б их на сотню лет,
А сердце до сих пор открыто,
Как запоздалый маков цвет.

И я богат на те мгновенья,
Которым имя — дар небес:
Там есть и взлёты вдохновенья,



Мужая в нелёгком пути

Мужая в нелёгком пути,
В похожих на штормы разлуках,
Я душу в себе ощутил,
Устало барахтаясь в муках.

Швыряет судьба, как волна,
Но я не в обиде за это —
Когда-то дарила она
Мне россыпи дней-самоцветов.

Подарки скромней и скромней,
И вот уже в горсти заветной
Лишь серые камешки дней
Меж пальцев скользят незаметно.



Счастье

Его в мечтах-молитвах призывают
И в прошлом ищут, словно клад в золе...
Сегодняшнего счастья не бывает,
Как Рая быть не может на Земле.

Всё, что пьянило в радужном начале,
Давно затмила будней чехарда,
А чтоб поблекли прежние печали,
Жизнь припасала новые всегда.

И всё же сердце грезит о полёте,



Живу земным

Живу земным, но взгляд теперь всё чаще
Блуждает над закатною зарёй.
Ушедшее меня назад не тащит,
И всё ж бывает тягостно порой.

Как два ведра, несу на коромысле
Я плоть и душу по ухабам дней:
Недуги —здесь, там — смута чувств и мыслей,
Досталась ноша не из лёгких мне.

И с каждым шагом вёдра тяжелее,



Своя полоска есть у всякого

Одним под старость — тьма да рытвины,
Другим — прозрение дано.
Нет страха, если поле взрыхлено,
И в землю брошено зерно.

Своя полоска есть у всякого:
Кто сеет плевелы, кто — рожь,
Но ни одной крупицы маковой,
Уйдя, с собой не заберёшь.

К судьбой означенному таинству
Идут счастливцы напрямик.
Несостоявшийся пытается



Путь просветления души непрям

Дед умирал... Мужик простой,
Он мне шептал, на свечку глядя:
— Не забывай про долг святой
И не ловчи корысти ради...

Меня смутили те слова.
Поздней я понял: мир продажен,
А правда — мужеством жива,
Её, не выстрадав, не скажешь.

Мне повторять не надоест
Себе, когда бывает худо:
— Безропотно неси свой крест,



Слаще нету воды криничной

Неотвязнее и ярче
Стали сны из давних лет:
По отчизне кости плачут,
А душе — сам Бог велел.

Там меня едва ли помнят,
Я же — всё до мелочей:
Печь, скамейку, подоконник,
И берёзу, и ручей.

Знаю, нет давно избы там,
Даже пня, наверно, нет,
Только мной не позабыты
Звон сверчка, лампады свет.

Как ни гнёт меня усталость,



Увозят новобранцев

Увозят новобранцев. Звуки марша
Туманят взгляд. Родных не видно лиц.
А женщины вослед всё машут, машут...
Их руки — крылья падающих птиц.

Сердца их — одинокие подранки.
И улетают тоже не орлы:
В мелодии «Прощание славянки»
Я слышу журавлиное «курлы».

Мне видятся пылающие дали,
Где ужас необъявленной войны,