Евгений Матвеев



Пробила одинокая звезда

В закатном таинственном свете
Ты феей привиделась мне:
В руках — первоцветов букетик,
Как отсвет небесных огней.

Твой голос, ласкающий душу —
Прирученный мной соловей:
Бездумно бы слушал и слушал
Я музыку речи твоей.

И всё ж, опьяняющей неге
Не следует стужу дразнить:
Подснежники — память о снеге,



Любви нежданной бубенцы шальные

Над моей тропой на страже
Каменный карниз.
Как верёвкой, осень вяжет,
Гнёт и тянет вниз.

Непосильной стала ноша,
И, судьбу кляня,
Я бреду не зван, не прошен...
Ждёшь ли ты меня?

Но проблем витьё тугое
Размотать нельзя.
Позвала ты, и другою
Видится стезя.

И она уже легка мне,
Вязь узлов проста.
...Мотылёк застыл на камне,



Мы здесь стояли рядом

Под звонкою берёзой
Снег — россыпи слюды,
И скованы морозом
Вчерашние следы.

Мы здесь стояли рядом,
Но разговор у нас
Был не таким, как надо,
Потом — совсем угас.

Ты, бросив мне: «Довольно!» —
Стремительно ушла,
А сердце зло и больно
Обида обожгла.

Сегодня я мудрее,
Но в том резона нет,
Едва ли нас согреет



Огонь дурманит жаркой пляской

Огонь дурманит жаркой пляской —
Взгляд оторвать я не могу.
Томит меня щемящей лаской
Костёр на сонном берегу.

Горчит ольхой прохладный воздух,
Ломаю сучья не спеша.
Река, укачивая звёзды,
Лепечет что-то в камышах.

Ночной пичуги песня льётся,
То затухая, то звеня.
Луна с небес, как из колодца,



Печаль-сова

Печаль-сова, прильнув ко мне,
Зайчонка-сердце держит цепко.
Луна дрожит в речной волне,
Как отколовшаяся щепка.

Ты рядом, но тебя здесь нет:
Грустны и суетливы руки,
В глазах скользящий лунный свет
Скрывает омуты разлуки.

Вздыхает в заводи трава,
А ты — молчаньем недовольна.
Прижмись к груди... К чему слова?



И вовсе не нужны слова

В кустах стихает птичий гам.
В тумане заблудилась тропка.
Ромашки клонятся к ногам
И нас удерживают робко.

Трава, умытая дождём,
Ещё ветрами не примята.
Мы, пальцы рук сцепив, идём
И слушаем хорал заката.

Кружится сладко голова
От музыки, что льётся свыше,
И вовсе не нужны слова,
Когда сердца друг друга слышат.

***



Воспоминаньями живу

Всплывает всё, что с нами было,
До мелочей, как наяву.
Бог знает, сколько зим унылых
Воспоминаньями живу...

А как бы я в ту быль и небыль
Ещё хоть раз нырнуть хотел,
Чтоб видеть месяц в мутном небе
И дивно-светлую метель.

Боготворить хочу, как прежде,
Ночную трепетную тишь,
Морозный запах на одежде,



Не избалованы судьбой

В пугающей космической дали —
Огонь и тьма... Но мы молиться будем
Владычице и неба, и земли —
Любви, что души озаряет людям.

Созвездия, как бабочки, дрожат,
Пыльца их крыльев вечность осыпает.
Едва ли на житейских виражах
Случайность нас приблизила слепая.

Законы мирозданья не новы,
Они для звёзд и для сердец едины.



Мир, как тюремный двор

Мир, как тюремный двор, печален:
Гримасой боли стянут лик.
Он только в розовом начале
И безграничен, и велик.

Зовут неведомые выси,
А даль подобна небесам.
Мерещится, что независим,
Что путь свой выбираешь сам.

Но жизнь — медведь.
И хруст объятий
Ее почувствуешь не раз.
Конвой суровых обстоятельств



Томит одиночество больше к рассвету

Разгулялись вихри пьяные
Вдоль расхристанных дорог.
Крутит доля окаянная,
Гнет опять в бараний рог.

Для чего меня испытывать
Ей который год подряд? —
Словно ветры куст ракитовый,
Пригибая, серебрят.

Под ветрами и морозами
Поседела голова,
Горький опыт — мудрость поздняя,
Как опавшая листва.