Евгений Матвеев



Во мне неизъяснимая тоска

До сей поры царапает мне сердце
Воспоминаний битое стекло.
В былое память приоткроет дверцу —
И воскресает то, что утекло.

К заветному, извечному, простому
Во мне неизъяснимая тоска.
...Под потолком бревенчатого дома
Иконы прокопчённая доска.

Но в лике скрыты светлые глубины,
А за окном — сугробов тихий звон,



«Авось» согревает бродяг

В туманные сумерки серенький день,
Истаяв, уходит, как призрак.
Сугроб подпирает убогий плетень,
Что встретил меня с укоризной.

Не видно нигде ни следов, ни тропы,
И наст подминается с хрустом.
Замёрзшие окна, как бельма слепых,
А в доме — и зябко, и пусто.

Когда ж из трубы дым повалит, клубясь,
И я, отогревшись, обсохну,



Я сам здесь лишний

Наверно, с птицами родство
Под старость тянет нас к истокам,
Но время — злое божество —
Всегда коварно и жестоко.

Несёт, как бурная река,
Не столько скоростью пугая,
Как чародейством завлекая
Туда, где ждёт петля тугая

Из омутов... Там глубина.
Там думать хочется о вечном,
И для чего нам жизнь дана,



Мне б хоть крупицу солнышка!

Подмигивал зарницею
Лукаво леший мне,
Но старость, как милиция:
Накладно спорить с ней.

И всё-таки упорно я
Гляжу в дверной проём,
А ночь, как яма чёрная,
Нет сил нырять в неё.

Мне б хоть крупицу солнышка!
Скребу, как предок, ларь:
В душе, на самом донышке,
Надежд усохших гарь...

Сон, утешая, кружится,



Не такой уж я старик

В ночном саду — обильная роса,
И стебли трав склоняются устало.
Спят петухи, проверив голоса,
Умолк дергач и тихо-тихо стало.

Лениво звёзды на небе горят,
А ночь светла и ласкова погода.
Июньская медовая заря
На севере — с заката до восхода.

Здесь в зарослях когда-то соловей
Соединил два сердца на рассвете.



Надежда

Тягучая метельная тоска
Скулит, как блудный пёс в овраге.
Я по пути немало расплескал
Надежд, доверия, отваги

И понял: сколь по свету ни кружись,
Согреешь сердце в злую вьюгу
Лишь там, где милостиво жизнь
Тебя сроднила с верным другом.

***

Короткие застенчивые вёсны
С неяркою, чуть грустной красотой.



Блудный сын

То навестить не получалось,
То обещанья забывал —
Саднила совесть поначалу,
Потом придумывал слова

Для оправдания, для вида...
И клял себя за это сам.
Но материнская обида
Недолговечна, как роса.

Бывало, обниму за плечи,
И огорченья — позади!
А я уже насквозь просвечен,
Но не затем, чтоб осудить.



Душе моей покоя не вернуть

Весною на север торопятся птицы,
Будь крылья — я рад бы и сам
Туда полететь... Что-то стала томиться
Душа по родным небесам.

Там взгорки посыпаны пеплом полыни,
Подёрнуты дымкой луга
И светится яркая озимь в долине,
Спускаясь к речным берегам.

Истоки мои и былые причалы
Влекут, как незримый магнит...

 

Не стану правду разбавлять слезой

Озябший воронёнок бродит
Вдоль груды ящиков, вдоль стен.
Уже все силы на исходе:
Намокли перья — не взлететь.